После потери семьи доктор Джимми перестал сдерживаться. На приемах он теперь говорил пациентам чистую правду, без смягчений и профессиональных эвфемизмов. Вместо привычных утешений звучали жесткие, но точные наблюдения, которые он годами держал при себе. К удивлению Джимми, эта грубая искренность не привела к жалобам. Напротив, для некоторых пацителей его прямолинейность стала толчком к реальным переменам. А сам он, наблюдая эти изменения, начал медленно возвращаться к жизни, которую считал навсегда утраченной.