Между утренними пробами она разносила эспрессо знаменитостям со страниц глянца. Он же ночами выжимал душу из саксофона в дымных подвалах, где публика больше смотрела в телефоны. Их миры столкнулись случайно, как два такси на перекрестке, и вдруг оказалось, что треск старой виниловой пластинки — это саундтрек к ее улыбке.
Сначала успех коснулся его. Небольшой клуб, потом статья, потом контракт. Ее же заметили позже, предложив роль, о которой она шептала в темноте. Графики расползлись, как трещины на сухой земле. Звонки стали короче, встречи — реже, а в редкие совместные вечера тишина между ними гудела громче любого оркестра. Слава, которую они так ждали, медленно и методично разводила их по разным углам новой, чужой жизни.